Введение

	0
	1
	2
	3
	4
	5
	6
	7
	8
	9
	10
	11
	12
	13

В течение последних пятнадцати лет в нашей стране в научной и научно-публицистической литературе формально произошло вытеснение марксистского учения. Однако достаточно глубокого изучения концептуальных недостатков и алогизмов марксистской теории произведено не было. Перестали упоминать о марксистско-ленинском понимании классовой сущности государства, в соответствии с которым государство рассматривалось как политическая организация экономически господствующего класса, имеющая своей целью охранять существующий порядок и подавлять сопротивление других классов, или как орудие «эксплуататорского класса для подавления эксплуатируемого народа». Одновременно происходила борьба с атрибутами и наследием «коммунистического строя» за утверждение «демократических ценностей». Одно время был даже сделан вывод, что с марксизмом-ленинизмом у нас покончено раз и навсегда.

… Ком­му­низм — поли­ти­чес­кое уче­ние о ра­венст­ве сос­тоя­ний, общ­нос­ти вла­де­ний, и о пра­вах каж­до­го на чу­жое иму­щест­во. Ком­му­нист(-ка), кто дер­жит­ся это­го уче­ния; ком­му­нис­ти­чес­кий, к не­му от­но­ся­щий­ся … Словарь Владимира Даля читайте сноску  2

… Ра­ди­ка­лам ка­жет­ся, что они стро­ят в Рос­сии что-то вро­де Шве­ции — пост­ро­ят опять Ко­лы­му … Шебаршин Л.В. Хроники безвременья. Заметки бывшего начальника разведки читайте сноску  3

Леонид Владимирович Шебаршин

… Уче­ные, ко­неч­но, не нав­ра­ли. / Но ведь стра­на ис­кус­ств — стра­на чу­дес, / Раз­витье здесь идет не по спи­ра­ли, / A вкривь и вкось, враз­рез, на­пе­ре­рез … Владимир Высоцкий читайте сноску  4

Владимир Семенович Высоцкий

Однако представители ортодоксальной коммунистической² идеологии по-прежнему занимают существенную часть мест в российском парламенте, а сама идеология, на фоне современных крупных социально-экономических и политических провалов государственной власти, находит достаточно широкую поддержку не только среди населения старшего возраста, но и у радикально настроенной молодёжи страны. Более того, несмотря на то что формально коммунистические подходы к управлению страной, в частности командно-административные методы руководства экономикой, считаются «прошлым днём», со второй половины 1990-х годов прошедшего столетия они вновь всё отчётливее проявляются в экономической политике российского «демократического», «либерального» государства, причём независимо от смены правительств и президентов. В обществе и в политическом руководстве сохраняется догматическая советская шкала ценностей и приоритетов, которая выливается в попытки воссоздания советской модели государства (символом которой является сумма двух смертоносных орудий в обрамлении колосьев) в его российском постперестроечном «розливе» при одновременном желании получить евро-американское гражданское общество со шведско-финским социальным уклоном.

Но получается как всегда и также по-советски: всё ампутировать мы, к сожалению, не можем — кое-что приходится лечить, но некому и нечем.³

Концептуальные ошибки марксистской теории, в частности в отношении условий появления и сущности эксплуатации, к сожалению, пустили глубокие корни в умах и воззрениях многих наших социологов, экономистов и политиков, что находит своё проявление в принятии экономически необоснованных и глубоко порочных законов и подзаконных актов, регулирующих экономическую, а следовательно, и политическую жизнь в обществе. В выступлениях различных политиков и политологов, экономистов и социологов, профессионалов и любителей в средствах массовой информации по-прежнему муссируется вопрос о том, какое общество и государство мы строим или должны строить: капиталистическое, социалистическое «с человеческим лицом», «сильное» многоконфессиональное, либеральную империю «добра», гражданское с «капиталистическим оскалом» или без и т.д.⁴

Тот факт, что подобный вопрос вообще ставится, также свидетельствует о том, что в нашем обществе, несмотря на смену поколений, глубоко засели многие догмы ленинско-сталинской идеологии, краткого курса истории ВКП(б) и КПСС, которые противоречат и законам диалектики, и логике цивилизованного разрешения социально-экономических противоречий.⁵ Если следовать указанным законам, то, во-первых, общественно-экономическое устройство (капиталистическое, социалистическое и т.д.) не может и не должно являться самоцелью.⁶ В лучшем случае, оно может рассматриваться лишь как временное средство для её достижения.

Нет никакого смысла «строить» какое-либо общество, если при этом игнорируются интересы человека, экономические мотивы его деятельности, не удовлетворяются разнообразные и меняющиеся потребности членов общества, его социальных структур и не эффективно используются возможности и способности каждого отдельного человека. В конечном итоге все это приводит к торможению социально-экономического прогресса,⁷ показателем которого является уровень разделения труда и степень реализации научно-технических возможностей для удовлетворения материальных и духовных потребностей всё большего числа членов общества.

Во-вторых, не следует отождествлять или жёстко привязывать понятия «государство» и «общественно-политическое устройство» к конструкту «экономической формации». В противном случае мы опять скатываемся на рельсы ограниченного классового подхода к определению сущности государства, воспроизводящего все ошибки и алогизмы марксистского учения. При этом, с одной стороны, различные экономически неверные положения теории Маркса и Энгельса (ещё и препарированные в собственных интересах Лениным и Сталиным) могут использоваться социально-политическими силами для обоснования своих конкретных политических целей, которые имеют мало общего с экономической теорией как таковой.⁸

С другой стороны, многие решения и действия политиков, которые считают, что они не придерживаются никакой конкретной экономической теории, на деле обусловлены влиянием укоренившихся стереотипов и догм, полученных в процессе экономического образования. В частности, вновь даёт о себе знать ошибочный марксистский тезис о том, что только труд в сфере материального производства является производительным. В результате оказывается, что многие политики, экономисты и социологи (на словах отрицающих марксистко-ленинскую идеологию) по-прежнему призывают нас следовать духу её порочной практики,⁹ что, как показал опыт СССР, чревато не только исправительно-трудовыми колониями и экономическим застоем, но и развалом единого государства.

Не следует забывать и о том, что, эксплуатируя идею социальной справедливости, идеологи социализма и коммунизма всегда выступали с притязанием на знание величайшего предназначения человечества.¹⁰ Поэтому одних лишь голых фактов, показывающих, например, исключительную нищету, которую оставила после себя административно-командная система управления общественной жизнью, названная «реальным социализмом», ещё недостаточно для того, чтобы опровергнуть коммунистическую идеологию как таковую.¹¹ Как и религиозное мировоззрение не может быть опровергнуто фактами реальной действительности, доказывающими несостоятельность ряда религиозных догматов.¹²

Всегда найдутся «мыслители», которые (несмотря на все раскрытые факты, противоречащие притязаниям коммунистической идеологии) будут доказывать, что ошибочна не сама идея, а её конкретное воплощение теми или другими лицами. Если рассматривать марксизм как идею, то её можно преодолеть только тогда, когда в обществе действительно исчезнет вера, по крайней мере, в её научную обоснованность.

Коммунистическая идеология подкупала фантастическим обещанием преодолеть все бесчисленные страдания исторического прошлого, установить общественные отношения, которые впервые в истории будет означать реализацию идеи подлинного гуманизма, способную объединить всё человечество. Она была направлена на превращение марксизма в своего рода Fata Morgana — новую религию, которая утверждала веру в возможность создания «нового человека» и достижения истинной справедливости на земле. В этом заключался не только утопизм марксизма, но и возможность его использования политической властью для обоснования любых бесчеловечных экспериментов с обществом и отдельной личностью, что не могло не сказаться на отторжении этой эрзац-религии.

Однако проблема в том, что утрата любой веры (включая веру в себя, в свои силы и творческие возможности) всегда приводит к распространению в обществе интеллектуального цинизма и нигилизма, а это, в свою очередь, может способствовать тому, что вновь всерьёз будет поставлен вопрос о возможном воскресении коммунистической идеологии. Правда, использоваться уже будут новые методы и организационные формы идеологического воздействия. Это, кстати, уже отчётливо проявляется в установках современных радикальных и экстремистских политических группировок, явно соблазнившихся идеей «оживить труп» марксизма-ленинизма, который, как это не парадоксально звучит, оказался — «живее всех живых».

Всё это вызывает необходимость проведения критического анализа и выявления концептуальных ошибок марксистской теории, марксистского понимания государства и его роли в экономической жизни общества, исследования внутренних закономерностей и противоречий развития государственных институтов, их места и роли в рыночной экономике. Глупо просто «отмахиваться» от марксистской теории как от назойливой мухи, делая вид, что с наследием коммунистической идеологии у нас покончено раз и навсегда,¹³ и при этом по-прежнему находиться в плену ряда её догм.

Как справедливо заметил в своё время четвёртый президент США (и один из соавторов американской Конституции) Джеймс Мэдисон, «знание всегда будет править невежеством, и люди, намеревающиеся править собою сами, должны вооружить себя силой, которую даёт знание. Народное правительство без доступной народу информации либо средств её обретения — это ничто, кроме пролога к фарсу или трагедии. А быть может — к тому и другому разом».

Не менее опасны в этом отношении и попытки явной вульгаризации либеральных идей и ценностей, которые используются для обоснования монополистических и олигархических претензий определённых социальных слоёв, тесно связанных с государственными структурами, на экономическую и политическую власть в стране, на уничтожение базовых принципов эффективного функционирования рынка.

Причём одновременно фактически наблюдается явное снижение ответственности представителей самого государства за выполнение объективно необходимых функций социального страхования, развитие правовой и экономической инфраструктуры.¹⁴

Эти действия только дискредитируют сами либеральные идеи, которые в действительности предполагают необходимость ограничения сфер и направлений использования государственного насилия, обеспечение постоянного процесса развития личности, свободы человеческой деятельности, отвечающей интересам развития экономики и общества в целом.¹⁵

При этом они ещё и предоставляют возможность сторонникам централизованного государственного управления вновь попытаться уверить общество в том, что, будто те проблемы, которые обрушились на СССР и продолжают терзать Россию, обусловлены не внутренними недостатками административно-командной системы регулирования экономической жизни, а искусственным внедрением в сознание «советского» общества чуждых ему рыночных принципов хозяйствования, нарушивших ту «идиллию», которая была организована на «социалистических» началах, определивших монолитный марш в день «святого Никогда».¹⁶

К сожалению, приходится констатировать, что государственные деятели ещё не дошли до понимания либеральных принципов (которые, в сущности, направлены на создание условий для неопределённо разнообразной человеческой деятельности, раскрытие возможностей и способностей человека как социальной личности), не говоря уже о критическом осмыслении и исправлении недостатков современного либерализма.¹⁷ Прежде всего это касается кризиса либеральных взглядов на роль и задачи государства в вопросах денежной эмиссии, в обеспечении развития банковской системы и условий эффективного функционирования современных денег.

В период тоталитарного режима и административно-командного регулирования производства и распределения материальных и нематериальных благ, деньги и кредитно-денежная система, естественно, оценивались государством как нечто вторичное или третичное. Денежная эмиссия рассматривалась в качестве технического или сопутствующего довеска к государственному плану. При таком отношении к денежной эмиссии деньги просто не могли выполнять своих функций. Не случайно рубль получил название «деревянный».¹⁸ Всё это явилось фактором, обусловившим и экономический застой, и глубокие структурные диспропорции в экономике, и накопление инфляционного потенциала денежной массы. Этот потенциал (скрытая форма инфляции) в условиях государственного ценообразования проявлялся в расширении дефицита всё большего числа товаров и услуг. После либерализации цен в начале 90-х годов инфляция из скрытой формы перешла в явную.

В дальнейшем, несмотря на провозглашённый переход к рыночным принципам хозяйствования, ни Правительство, ни Центральный банк должного отношения к проблеме эффективного выполнения национальными деньгами своих функций по-прежнему не уделяли. Поэтому трудно говорить о создании условий для эффективного функционирования в России самого рынка.

Даёт о себе знать полное непонимание сущности, формы существования современных кредитных денег и условий их функционирования. Свидетельство тому — недооценка роли и значения коммерческих банков в обеспечении эластичности денежной массы в соответствии с потребностями экономического роста, отсутствие ответственности Центрального банка за выполнение денежными обязательствами коммерческих банков всех функций денег для их клиентов — представителей «реального сектора» экономики. В результате — перекрыты пути для нормального функционирования коммерческих банков. Их деятельность уже не просто блокируется, а происходит их фактическое уничтожение, восстанавливается одноуровневая банковская система, в которой уготовано место только для самого Центрального банка и нескольких привилегированных и подчинённых ему или Правительству кредитных организаций.¹⁹

По-сути, это будет означать возрождение централизованного планирования и административно-командной бюрократической системы управления экономикой, которая уже доказала свою полную функциональную непригодность.

Однако именно в этом направлении наблюдается движение государственной власти, которая стремится полностью контролировать как цели, так и доходы от экономической деятельности в стране. Действия государства, направленные на то, чтобы сохранить монопольный контроль над денежно-кредитной эмиссией, объясняются также желанием использовать банковскую систему в качестве источника дополнительного инфляционного налогообложения общества, перераспределения национального дохода и национального богатства в интересах представителей власти и связанных с ними социальных групп.

Нельзя не признать и факт существования рудиментов старого мышления среди политиков, экономистов и части самих банкиров относительно того, какие функции должен выполнять центральный банк, какую роль в настоящее время должны играть денежная эмиссия центрального банка и кредитная эмиссия коммерческих банков. При этом не осознаётся, что жёсткая привязка денежной массы к размерам резервов Центрального банка в иностранной валюте способствуют превращению страны в колониальное пространство.²⁰

… пер­вое, что сде­ла­ли зэки, зах­ва­тив власть, — уч­ре­ди­ли свой кар­цер! … … если разъя­рён­ная бла­то­та, боль­ше все­го на све­те не­на­ви­дя­щая за­кон и по­ря­док, идёт кру­шить тюрь­му, рас­пе­вая „Мар­сель­езу“, — мож­но не сом­не­вать­ся, что пост­ро­ит она на руи­нах имен­но но­вую тюрь­му, а не дво­рец куль­ту­ры и да­же не по­ря­доч­ный трак­тир … Юрий Грунин читайте сноску  21

Юрий Васильевич Грунин

В конечном итоге, проводимая Банком России и Правительством денежно-кредитная и финансовая политика, монополизация государством денежной эмиссии создают социальные условия для проведения очередного политического «эксперимента» по захвату и переделу власти в духе марксизма-ленинизма, для новой «зачистки» гражданского общества,²¹ что в современной обстановке чревато полной потерей российской государственности.²²

Рассмотрению и анализу всех этих вопросов и посвящена предлагаемая вашему вниманию монография.

У некоторых читателей, возможно, вызовет удивление, что мы при рассмотрении сложных философских, социологических и экономических проблем используем цитаты из песен и стихотворений русского поэта, актера и певца Владимира Высоцкого. Действительно, такой подход вы не часто встретите в научной монографии. Однако мы исходили из того факта, что Владимир Высоцкий в своих песнях, которые не потеряли своей актуальности и сегодня, отразил мысли и чувства большинства россиян по различным проблемам жизни общества. Его творчество можно расценивать как своего рода социологическое исследование, нелицеприятный для власти анализ социальной действительности.

Как известно, в СССР понятие «социология» было фактически заменено идеологической установкой «научный коммунизм». При этом развитием социологии (в том виде, как эта наука понималась на Западе), сбором и обработкой социологической информации главным образом занимались только специально созданные закрытые отделы и институты (в основном в рамках системы органов госбезопасности).²³ Однако составляемые ими на базе указанной информации предложения и рекомендации для партийно-государственного руководства СССР, как правило, были «идеологически выдержаны» и больше направлены на обоснование правильности «колебаний линии партии» (включая борьбу с обнаруженными диссидентами), чем на выявление и поиск путей оптимального решения всё более отчётливо проявлявшихся социально-экономических проблем. Значительная часть серьёзных исследований, мыслей и идей, в которых [перефразируя слова бывшего начальника Первого Главного управления Комитета государственной безопасности СССР (внешняя разведка) Л.В. Шебаршина] не нуждалось «высокомерное могущество» советской власти, «шла в стол».²⁴

Кстати, афоризмы Л.В. Шебаршина, опубликованные им как записки начальника внешней разведки (после ухода в отставку со своего поста), мы также активно используем в данной монографии. Они во многом созвучны творчеству истинно народных деятелей культуры и искусства, которое тоталитарное государство так и не смогло полностью подавить, и которые в условиях пропахшей от бурного гниения социальной общности, названной «советский народ», можно сказать, в режиме реального времени отражали мысли, господствовавшие «на кухне» советских граждан. Не случайным было и появление в СССР так называемого «Армянского радио» (заглушить которое в «живом эфире» не смогли специалисты организации с аббревиатурой «КГБ»), обрабатывавшего опросы «кухонного» населения СССР и выдававшего «на-гора» более правдивые результаты анализа общественного мнения по сравнению с засекреченными социологическими институтами. Дополняя наследие А.Н. Афанасьева, В.И. Даля и многих других безымянных социологов российского прошлого, «Армянское радио» готовило изысканные материалы, которые, наряду с пословицами, поговорками, частушками, народными песнями и преданиями, сакральной мудростью «великого бессознательного поэта»²⁵ можно включить в золотой фонд российской социологической науки.²⁶

К сожалению, если сравнить результаты сегодняшних социологических опросов и составляемых рейтингов, не говоря уже об объявляемых результатах «экзит-поллов» (неофициальных подсчетов голосов избирателей на выходе из избирательных участков), с фактами реальной действительности, то окажется, что мы во многом занимаемся повторением пройденного.²⁷ В этих условиях мы и решили использовать выдержки из произведений Владимира Высоцкого в качестве показателя общественного мнения по рассматриваемым вопросам. С нашей точки зрения, такой подход имеет существенные преимущества по сравнению с приведением результатов различных социологических опросов. Последние грешат тем, что, как правило, резюмируют во многом поверхностные идеи, ещё и искажённые как самой постановкой вопросов, нередко вытекающей из технического задания политического или идеологического заказа, так и их популистской вульгаризированной трактовкой в средствах массовой информации.

Завершить вступительную часть хотелось бы тоже словами В. Высоцкого:

Надеюсь, что читатели не сочтут это за самонадеянность автора и многие из них смогут найти в предлагаемой монографии ответы хотя бы на часть волнующих их вопросов относительно причин и возможных методов решения многочисленных проблем современного Российского государства и общества.